БИТ ОТЕЛЬ: БИТНИКИ В ПАРИЖЕ 1957-1963. БРАЙОН ГАЙСИН – ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ СДЕЛАЛ УИЛЬЯМА БЕРРОУЗА.
Читалась: 4 МАРТА 2010 года
(Четверг)

Лектор: Алекс Керви
Переводчик, писатель, издатель.

«Бит Отель» - легендарный адрес, такой же, как отель «Челси» в Нью-Йорке или «Шато Мармон» в Голливуде – места, где жила богема разных стран. Там жили артисты, художники, музыканты и поэты, эти названия встречаются в стихах, мелькают в кинолентах, они становятся названиями для абстрактных картин, появляются в списках рекомендованных адресов в художественных журналах. «Бит Отель» был домом для ряда ключевых фигур Разбитого поколения – Гинзберг, Орловски, Корсо, Уильям Берроуз, Брайон Гайсин и Иэн Соммервиль в течение нескольких лет жили там, и написали многие свои знаменитые произведения, наиболее любимые публикой. Это был своего рода богемный улей ничем не скованной разнузданной креативности, литературного экспериментирования и художественного экстремизма: в то время шел процесс против культовой поэмы «Вопль» Аллена Гинзберга по обвинению в непристойности; вдохновленный экспериментами Гайсина Уильям Берроуз завершает роман «Голый Ланч»; здесь родился метод «Разрезок» и роман в этом стиле; Гинзберг и Корсо встречаются с Дюшампом, Селином и Мэн Рэем; Гайсин и Соммервиль строят первую Машину Мечты, позволявшую вызывать зрительные галлюцинации путем воздействия мерцавшего в альфа-ритме света. В Бит Отеле люди, составлявшие костяк нью-йоркских Разбитых, работали не покладая рук, многие родившиеся здесь идеи оказали влияние не только на искусство и литературу, но и на культуру в более широком понятии этого слова, здесь собирались личности со своеобразной психикой, имеющие новые представления об обществе. Обитатели Бит Отеля были первыми разведчиками неизвестной зоны сознания – иногда они заходили в тупик, иногда их исследования оказывались опаснее, чем они думали, но они продолжали идти вперед.

Кому-то может показаться, что именно жизнь в Бит Отеле спровоцировала появление невероятных экспериментов и исследований, но страсть к опытам и тяга к переменам всегда была характерна для битников. Первые Разбитые были склонны к странным и доселе неизведанным стилям письма, и с жаром утверждали, что писать теперь можно только так. Керуак писал спонтанную прозу: он верил, что писателю слова диктует сам Бог, и изменять их значило святотатствовать, хотя иногда его тексты и напоминали потоки слов, возникших под влиянием амфетамина. Берроуз был твердо уверен, что освободить литературу от всеобщего контроля, который всегда подспудно существовал в языке, могут только разрезки. Гинзберг с его строчками, которые можно было читать, пока хватает дыхания, и его попытками запечатлеть человеческий голос в момент наиболее сильных эмоций, словно поезд прорвался сквозь туннель образной поэзии. Гинзберг всегда заявлял, что его творчество прямо связано с творчеством Грегори Корсо, который мог написать длиннющую поэму обо всем, начиная с колоска, кончая атомной бомбой. Битники открыли такой мир, где все являлось материалом для поэзии или искусства.

На каждого из них Бит Отель повлиял по-своему. Для Берроуза, скажем, это стало началом профессиональной писательской карьеры. Свои первые книги «Джанки» и «Квир» он написал во многом благодаря настойчивым просьбам Гинзберга, но когда Билл в 1958 году переехал в Париж, пуповина, которая связывала его с Алленом, разорвалась. Аллен по-прежнему был его издателем, промоутером и главным адвокатом, но их связь на эмоциональном уровне ослабла и, в конце концов, cошла на нет. Именно Брайон Гайсин заставил Берроуза понять что он – писатель. Именно неумелая помощь Гайсина, его энергия и восхищение творчеством Билла перевесили часы. Билл стал работать, он усердно трудился до самой своей смерти. Ему была нужна подобная поддержка, ему всегда лучше работалось в сотрудничестве с кем-то или с помощником. Самую большую помощь после Гайсина ему оказал Иэн Соммервиль, потом – Джеймс Грауэрхолц, потом все многочисленные друзья. В Бит Отеле Берроуз смог разорвать нити, связывающие его с другими, и стать писателем.

После закрытия отеля, Брайон Гайсин вернулся в Танжер и написал «Процесс», отличный роман, действие которого основано на его собственной литературной репутации. В Марокко он жил до 1973 года, а потом переехал к Берроузу в Лондон. В Лондоне Берроуз, Гайсин и Энтони Бэлч жили в Дэлмени Курт на Графской улице в квартале Сент-Джеймс, многие месяцы они работали над сценарием к «Голому Ланчу». Когда работа подошла к концу Брайон вернулся в Париж где жил до самой своей смерти, занимался он в основном живописью. Он долго и упорно пытался пробиться в художественную элиту Франции, но так и не смог этого сделать, хотя у него и состоялось несколько выставок работ. Брайон решил для себя, что он должен сосредоточиться на каком-то одном деле и заниматься только им. Издатели видели его художником, продавцы картин писателем и ресторатором или актером перфоманса или сценаристом или поэтом или, в самом конце его жизни – постановщиком рок-н-ролльных представлений. Он шел впереди времени, он стал универсальным (мультимедийным) артистом, прежде чем все поняли, что это такое, и что включало в себя это понятие.

P.S.
Брайон Гайсин, художник и автор, в частности, таких книг, как «Процесс» и «Последний музей», разработал революционный метод письма, который назвал Разрезками, изобрёл Машину Мечты, а также работал над экспериментальными фильмами с Энтони Балчем. Работы Гайсина после его смерти в 1986 году выставлялись во всем мире.